У «Мечела» не осталось никакого аппетита к риску

Гендиректор «Мечела» Олег Коржов вспоминает, как компания избежала финансового краха, и делится прогнозом развития крупных проектов

«Мечел» в 2014–2016 гг. стоял на грани банкротства: ВТБ, Газпромбанк и Сбербанк требовали конвертировать $9,16 млрд долга компании в акции, а также отстранить основного акционера Игоря Зюзина и его команду от управления. Все это происходило на фоне драматического обрушения цен на уголь и падения капитализации самого «Мечела», на который работало тогда более 71 000 человек в нескольких моногородах. В августе 2014 г. проблема с долгами достигла апогея, тогда «Ведомости» поспорили с гендиректором «Мечела» Олегом Коржовым на фисташковое мороженое, выживет ли компания. Она выжила, и перед интервью журналисты «Ведомостей» отдали долг.

– Скоро 15-летие «Мечела». Как будете отмечать?

– В Москве. В основном будут представители наших предприятий – будет делегация от каждого. Зовем тех, кто принимал участие в создании компании, кто эти 15 лет был с нами и кто сейчас работает. Несмотря на, как всегда, тяжелое финансовое положение компании, мы все-таки нашли возможность и средства для того, чтобы эту дату отметить.

– К круглой дате вам удалось реструктурировать последний крупный долг – синдицированный кредит на $1 млрд перед пулом иностранных банков. Это сложно было? Переговоры шли, похоже, даже дольше, чем с госбанками.

– Мы изначально говорили, что реструктурируем синдикат только после того, как договоримся с российскими банками. Переговоры о реструктуризации были очень сложными, потому что с одним-то банком договориться сложно, а когда в пуле большое число банков, у каждого свои цели, задачи, свое понимание выхода из этой ситуации. Переговоры шли почти год. Но нам удалось, как и с госбанками, объяснить свою позицию, свою логику. И мы в конце декабря подписали term sheet с синдикатом, где оговорили основные условия реструктуризации. Сейчас завершаем согласование кредитной документации. Планируем, что в апреле-мае закончим. Когда подписывали term sheet, мы пообещали полностью выполнять наши финансовые обязательства по обслуживанию долга, чего мы не делали в полном объеме до того, как согласовали условия реструктуризации, и с тех пор исправно платим. Я думаю, что вопросов со стороны синдиката к нам больше нет.

– Тот факт, что ВТБ выкупил значительную долю вашего долга по этим кредитам, облегчило ведение переговоров?

– Мне сложно говорить о выкупе долгов ВТБ – это их внутренние дела. Я знаю только из СМИ: читал заявления ВТБ о том, что они осуществляют выкуп нашего долга. Но сколько они купили, в каких пропорциях, я не знаю. Наверное, в чем-то переговорный процесс стал полегче, но вот так, чтобы как гора с плеч, – так я сказать не могу. Все равно позиция некоторых банков была агрессивная.

– Позиция ING?

– В первую очередь да, ING.

– А что их не устраивало?

– У нас не совпадали взгляды на некоторые условия реструктуризации.

– У «Мечела» есть еще один кредит, на $500 млн. Когда он будет реструктурирован?

– После согласования реструктуризации синдиката мы приступили к обсуждению условий ECA-кредита (финансирование под гарантии экспортных кредитных агентств. – «Ведомости»). Мы уже вступили в активную фазу переговоров о реструктуризации этого кредита. Планируем, что до конца года закончим этот процесс. Может быть, получится быстрее.

– Таким образом, в конце года, если вы закончите реструктуризацию, у компании будет два года, когда она будет платить только проценты, но еще не тело долга. При текущих ценах на уголь и сталь хватит «Мечелу» этих двух лет, чтобы подготовиться к исполнению обязательств?

– Сложно забегать вперед, но у нас есть точки роста, на которые мы рассчитываем, их ресурс еще не до конца использован – это универсальный рельсобалочный стан и Эльга (Эльгинское месторождение с запасами 2,2 млрд т коксующегося угля в Якутии. – «Ведомости»). Мы очень надеемся на эти проекты, надеемся, что конъюнктура продолжит улучшаться. Но, безусловно, чтобы начать погашать тело кредита в 2020 г., тут нужны кардинальные изменения. Мы говорили, что отношение чистого долга к EBITDA примерно на уровне 5–6 – это для нас более или менее комфортная ситуация, наша задача – к 2020 г. приблизиться примерно к 4, и это даст нам возможность реструктурировать кредиты. Я допускаю, что к 2020 г., если не будет благоприятной конъюнктуры рынка, мы будем вынуждены вернуться к вопросу о реструктурировании долга еще раз. Мы можем рассмотреть возможность выпуска евробондов, облигаций, использовать другие финансовые инструменты. Посмотрим, как будет складываться ситуация, хотя, конечно, у нас огромное желание закончить эту эпопею, погасить все долги перед банками и начать жить по-другому.