Как российский углепром пережил несколько кризисов.
Российская угольная промышленность встречала 2008 год под конец реструктуризации отрасли. Большая часть нерентабельных предприятий была закрыта, почти все активы были приватизированы – доля частных производств с начала 90-х выросла с 5,5% до 99,9%. Объем госдотаций упал с 1,04% ВВП практически до нуля. Добыча и объем обогащения росли несколько лет к ряду. Поднялись производительность труда, экспорт и реальные зарплаты. Были свои проблемы – только половина шахт была рентабельной, также падал объем оборотных средств. Но в целом ничто не предвещало беды.
И тут грянул 2008-й. После начала кризиса спрос на черную металлургию резко упал. Мировое производство стали обрушилось почти на треть. В России за кризисом перепроизводства последовал кризис платежей. Больше всего пострадали добытчики коксующихся углей – «Распадская» и «Воркутауголь». Не отставали и энергоугли.
В первом полугодии 2009-го добыча коксующихся марок упала на 28,2%, энергетических – на 14,7%. Внутреннее потребление угля просело на 28%, а цены на коксующийся уголь рухнули на 500% до 1,5 тыс. руб. за тонну. Иностранные инвесторы уходили из страны. Вставали шахты и модернизация на них. Тысячи горняков были отправлены в принудительные отпуска, сотни были сокращены. Хуже всего обстановка была именно в сосредоточенном на промышленности Кузбассе.
Прогнозы были или плохими, или очень плохими. Эксперты ожидали, что от такого удара отрасль будет отходить годами. Но уже во второй половине 2009-го тренд начал резко меняться.
Оказалось, что реструктуризация выступила «подушкой безопасности» для отрасли. Эффективные частные компании смогли накопить капитал и выстоять. Снижение спроса на внутреннем рынке спровоцировало рост экспорта. Уже в 2009-м зарубежные поставки выросли на 2% год к году. Эксперты прогнозировали, что добыча упадет на 20%, по факту же снижение составило всего 8%. А в 2011 году показатели добычи превзошли цифры 2008 года.
В середине 10-х в отрасли начался кризис, связанный с внутренними и внешними причинами. На международной арене сказался кризис перепроизводства и обоюдная зеленая пропаганда. Китай начал вводить пошлины на ввоз топлива, а Европа сделала ставку на ВИЭ.
С 2011 по 2015 гг. цены на энергоуголь упали с $130 до $49 за тонну. Потребление угля снижалось, как и цены на газ. На несколько лет отрасль зашла в тихий затяжной кризис. Ослабевший рубль привел к проблемам с выплатой валютных кредитов.
Но парадокс в том, что кризис опять не добил отрасль. А стал временем возможностей. Каждый год динамика объемов добычи и реализации угля превосходила прогнозы Минэкономразвития. В первую очередь за счет роста экспорта. Пошло активное развитие добычи в Нерюнгринском районе. И даже ослабевший рубль во многом сыграл на руку, принося экспортерам большую выручку.
После ценового ралли в 2016-2019 гг. случился ковид. Цены на уголь опять обрушились до минимальных значений, и отрасль успели несколько раз похоронить. Однако потом начался безумный 2021-й, когда на фоне выхода из коронакризиса цены на уголь взлетели на сотни процентов к минимумам времен карантина.
Аналитики прогнозировали неизбежное падение спроса и цен. Но пришел 2022 год. Неожиданно 109 млн тонн из 223 млн экспорта стали недружественными. Да и сама Европа с другими странами решили поскорее отказаться от закупок российского угля. В ответ на это цены на топливо улетели в стратосферу, что в среднем по больнице подняло прибыль угольщиков на 9% за год. У крупных компаний дела обстояли еще лучше.
По расчетам Минэнерго, за 2022-й экспорт снизился на 1%. Сейчас угольщики продолжают биться за налоги, транспортную инфраструктуру, которой всегда мало, и потребителей в странах АТР. Цены на уголь опять резко упали.
Компании затягивают пояса, активно вкладываются в модернизацию и строят инфраструктуру. Грядут непростые времена, но есть подозрения, что и этот кризис отрасль переживет достойно.
